Воскресшая память
‒ Мама, я хочу спросить тебе о чем-то очень важном.
‒ О чем сынок?
‒ У тебя остался в памяти название того банка?
‒ Какого банка?
‒ Того, где папа оставил... ну, ты помнишь, что там осталось?
Мгновенное усилие на лице у Джулии сменилось рассеянной улыбкой.
‒ У меня осталось, мой мальчик, только тоска грядущего со свалки былого.
‒ Зачем ты так, мама? Мы же с тобой. Тебя все любят, и я, и Милдред, и дети.
‒ Да, да. Ты и Джефф, и Аби, и внуки и внучки... Внимание. Внимание милосердия.
Эти слова Джулия произнесла нараспев медленно качая головой из стороны в сторону.
‒ Оно иногда приятно греет, но иногда весит на шее ярмом. Но ты не волнуйся, мой милый, – Джулия погладила Пола по лицу, – В том нет твоей вины. Мне просто стала чужда форма современного звучания. Я не чувствую времени. Оно шелестит где-то рядом, но вне меня. Оно стало обходить меня стороной. Оно заключено в форму иного звучания. Друзья, коллеги, ухажёры, твой отец – все это осталось в том, другом времени, как в детской копилке. Помнишь, это моё любимое. Джулия продекламировала.
Как часто из вагонного окна
Я замечал цветы у полотна.
Я замечал, но поезд дальше мчал,
И я цветов почти не различал.
Я вспоминал цветы по именам,
Но был уверен, что остался там
Какой‒то удивительный цветок,
Которого припомнить я не мог.
– Дальше, не могу припомнить? – она покачала головой, ‒ забыла. Я все забыла... А ты говоришь о каком-то банке.
Молча прослушав её монолог, Пол спросил:
– Мама, что ты хочешь на завтрак яичницу с беконом или куассан?
– У меня нет аппетита. Просто посижу вместе с тобой. Попью кофе.
‒ Не понимаю, зачем ты вообще её привез? – Милдред сидела, положив ногу на ногу в глубоком кресле и курила, ‒ она жила там в Коннектикуте у Джорджа, и по моему была вполне довольна жизнью. Разумеется, я не против. Она – твоя мать и все такое, просто не понимаю твоей логики.
Пол раздосадованно повел головой, упершись взглядом в пейзаж за окном.
‒ Это только на время. Здесь недалеко есть хороший доктор. Он специалист по деменции. Светило. И я надеюсь он её вылечит.
Милдред кивнула понимающе и закивала головой в такт внутренней мелодии.
‒ Кстати, через пять минут у нас будет с ним сессия на Зуме. Если хочешь, можешь остаться и послушать. Только сядь подальше, чтобы он тебя не видел.
‒ Хорошо – Милдред загасила сигарету в пепельнице, поднялась с кресла и села в соседнее.
На экране появилось изображение. Доктор Старк казался человеком лет пятидесяти с хвостиком. У него было худое вытянутое лицо, с вертикальными морщинами на скулах и несколько холодным выражением глаз, смотрящим из под набрякших век. После взаимных приветствий доктор окинул взглядом свои бумаги и поднял глаза на Пола.
‒ Значит вы подозреваете, что у вашей мамы деменция. Почему?
‒ Видите ли – сказал Пол, время от времени то барабаня пальцами по столу, то приподнимая руки до уровня лица и как бы смахивая соринку с носа – мама стала забываться. Забывать куда положила ключи, где висит пальто, забывать о своих приемах к врачу, – он остановился припоминая, ‒ она стала забывать стихи, которые она знала всю жизнь и часто декламировала. Вот, знаете, начнет читать, прочтет первые несколько строчек и перестает.
‒ Понятно. Что ж приведите её к нам в офис и мы её проверим. И, если ваши подозрения подтвердятся...‒ доктор улыбнулся, но только ртом ‒ будем её лечить.
‒ Скажите, доктор, а если у неё действительно альцгеймер, то что можно сделать?
‒ Мы посоветуем ей правильный режим и набор упражнений, которые ослабят симптомы и отдалят – тут он замолчал, обдумывая свой ответ – неприятные последствия.
Доктор порылся в своих бумагах, достал одну и пробежал её глазами.
‒ Это, пожалуй, все, что можно сделать по страховке вашей мамы.
‒ Аааа... – протянул Пол, ‒ если деньги не будут объектом преткновения?
Доктор широко растянул губы, показав красивые вставные зубы, и втянул через них в себя воздух, как бы подтверждая этим сложность ситуации.
‒ Что вам сказать? На сегодняшний день, сто процентных решений нет. Есть, только экспериментальный метод, который дает отличные результаты, в том что касается восстановления памяти, но – доктор опять пососал сквозь зубы.
– Но что?
– Этот метод может иметь побочные эффекты.
– Какие – угроза для жизни? – Пол нахмурился.
– Нет, угрозы для жизни нет. Просто побочные последствия до конца еще не изучены и трудно сказать каких именно последствий можно ожидать.
– Но памяти эти последствия не касаются – еще раз уточнил Пол.
– Нет.
– А что это за метод, доктор?
Доктор Старк опустил голову и потряс несколько раз сложенными в замок пальцами.
– Вы знаете, что приводит к этой болезни?
Пол отрицательно покачал головой.
– Болезнь Альцгеймер – это нейродегенеративное заболевание, в ходе которого происходит потеря нейронами своих функций, особенно в коре мозга. Существуют несколько теорий объясняющие это заболевание. Я остановлюсь на наиболее вероятной, амилоидной.
– Доктор, — прервал его Пол, — все это очень интересно, но я знаете, забыл всю биологию, которую, признаться и в школе то хорошо не знал. И вы меня уже испугали словом «амилоид», – он рассмеялся. Доктор тоже улыбнулся.
– Но если я не расскажу вам о том, что вызывает болезнь, то вы не поймете в чем суть метода beta‒секретозной блокады.
Пол только отмахнулся с притворным ужасом.
– А вы мне объясните от слова «на пальцах».
– Ну хорошо. Мы делаем небольшую операцию. В мозг, вставляется органический чип, логика которого отслеживает и пресекает попытки beta‒секретозы начать работу по ликвидации АПП и её блокировке, и одновременно атакует скопления бета‒амилоидных бляшек, растворяя их и, таким образом убирая препятствия на пути сигналов в нейронах.
– Ничего себе на пальцах, – опять хохотнул Пол.
– Проще говоря, — Доктор развел руки и опять широко улыбнулся ртом, — мы блокируем причину болезни.
– Но, почему же тогда появляются нежелательные последствия?
Доктор покачал головой. Его глаза опять сделали круг небольшого радиуса.
– Понимаете, цель работы beta‒секретозы пока до конца не изучена. Возможно, что кроме нежелательных последствий их активности, таких как создание амилоидных бляшек, они выполняют в мозге еще какие‒то функции. И блокирую работу beta‒секретозы, мы блокируем что‒то еще.
Доктор развел руками словно подтверждая бессилие науки на этом этапе развития общественного знания. Пол понимающе закивал.
– Но жизни не угрожает и память точно восстанавливается? – добавил он загибая пальцы.
– Вы правы, и это лучшее, что я могу вам предложить. Простите я, конечно, имею в виду вашу маму.
– Понятно, ‒ кивнул Пол. И, встретившись глазами с доктором, сказал. Сколько стоит операция?
Доктор ответил и Пол присвистнул.
‒ Крутовато.
Заметив, как глаза Пола ушли в сторону и уперлись в пол, доктор сказал несколько вкрадчиво.
‒ Есть еще одна возможность.
‒ Какая?
‒ Если вы согласитесь, чтобы результаты процедуры, примененной к вашей маме, будут опубликованы как данные в научном эксперименте, то мы сможем уменьшить цену операции – он посмотрел на листок, лежащий на его столе, ‒ почти в четыре раза.
‒ Вот как, ‒ Пол опять поднял глаза на доктора, ‒ это тоже дороговато. А меньше никак нельзя?
‒ К сожалению, нет, ‒ теперь уже доктор отвел глаза.
‒ Ну хорошо, — согласился Пол, ‒ Будем делать. Привести её к вам в офис?
‒ Пока нет. Я могу провести с ней интервью прямо здесь.
‒ Хорошо. Сейчас я её приведу.
‒ Подождите. Как зовут вашу маму?
‒ Джулия.
Доктор кивнул, и скоро она появилась на экране. Джулия была худенькой, с короткой стрижкой, обрамляющей продолговатое лицо с углами грустно опущенного, особенно с правой стороны, рта и глубоко запавших печальных выцветших, когда‒то голубых глаз. На ней было серое шерстяное платье, с высоким горлом, прикрывающим морщины на шее.
‒ Добрый день. Меня зовут доктор Старк. Можно я буду вас звать Джулия?
Она кивнула.
‒ Как вы сегодня себя чувствуете?
‒ Нервничаю немного.
‒ Почему?
‒ Все считают меня сумасшедшей.
‒ О, нет. – Доктор ободряюще улыбнулся. ‒ Совершенно нет. Ваш сын только сказал, что у вас ухудшилась память. Это часто бывает с людьми, и это совсем не сумасшествие.
И сегодня я хочу протестировать вашу память. Хорошо?
‒ Какой сейчас год?
‒ Господи, какой сейчас год? Даже и знаю. Какая разница? Внутренне я все равно чувствую, что мое происхождение гораздо более раннее. Пожалуй, я существо века девятнадцатого. Представляете, длинные платья, корсеты. Встаешь утром, и с чашечкой кофе и читаешь роман. Так что, по внутреннему чувству, я сейчас живу году этак в 1885.
‒ А какой месяц?
‒ Сейчас на мостовой лужицы, капель. Наверное, весна, апрель. Какое это, мой хороший, имеет значение? Каждый день дорог, особенно, когда ты у времени в долгу. Ах, время, время... чего еще ты ждешь и хочешь от меня?
Доктор кивал головой, продолжая записывать.
‒ Теперь, Джулия, скажите мне где вы живете.
‒ Где я живу? О господи. Прошло время, когда я жила мечтами. Чем дальше тем их становится меньше, а больше становится воспоминаний и тоски грядущего. Вот в них я, мой милый, и живу. И еще... Помните это? «Жизнь — это отчасти попытка отстоять суверенность души: не поддаться ни соблазнам, ни угрозам.» Кто это сказал? Уже не помню. Но, думаю, это верно.
‒ Прекрасно, прекрасно сказано. А теперь, Джулия, не могли бы вы посчитать для меня от двадцати обратно к единице.
‒ Считать от двадцати вниз. Ну да... Двадцать, десять, восемь, пять – вышел зайчик погулять. Помню эту считалочку. А вы помните? Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Бедный зайчик. Он оттуда. Из моего детства. Вероятно, у каждого человека есть на земле любимое пространство, которое он редко навещает, но помнит всегда и часто видит во сне. Вот так и я. Часто посещаю свалку былого времени.
‒ Очень интересно, – и доктор Старк продолжил нейропсихологическое тестирование.
Когда сессия на Зуме закончилась, доктор Старк какое-то время продолжил сидеть в кресле, массируя пальцами закрытые глаза. А когда вызванная по интеркому секретарша вошла в офис он сказал:
‒ Пегги, пожалуйста посмотрите, если можно вклинить пациентку на следующей неделе на Бета-Амелоидную блокаду. И, пометьте пациентку, как идущую по гранту.
‒ О, доктор Старк, поздравляю! Значит у вас увеличивается материал для статьи.
‒ Да, Пегги, спасибо, – доктор удовлетворенно улыбнулся, — очень удачный случай.
‒ Значит я помечу, что операция будет бесплатной.
‒ Нет, Пегги, - еще веселее сказал доктор Старк – я все-таки сумел выцарапать у этого лоха двадцать пять тысяч – и он громко и отрывисто расхохотался.
‒ Двадцать пять тысяч? Ты в своем уме – вскричала Милдред, – у неё же есть страховка!
‒ Её страховка не оплачивает операции, которую нужно делать маме.
‒ Ну знаешь? Твоя мама уже пожилой человек, и у неё могут быть многочисленные проблемы и заболевания. И если ты каждый раз будешь тратить по двадцать пять тысяч, то он нашего семейного бюджета останутся рожки да ножки. Я вообще не понимаю, откуда ты возьмешь столько денег? На нашем банковском счету таких денег нет.
‒ Я возьму заем.
‒ Заем? Ты совсем сошел с ума!
‒ Нет. Понимаешь, я сейчас скажу тебе что-то, чего никто не знает: ни Джефф, ни
Аби... и не должны знать. ‒ Пол пригнулся и понизил голос, несмотря на то, что в кабинете кроме жены никого не было, ‒ Примерно лет за пять до смерти отец купил золото.
‒ Акции золотодобывающих компаний?
‒ Да, нет. Именно золото. Слитки, золотые слитки.
‒ Почему?
‒ Почему, почему? По кочану. Такой уж он был человек. Тогда золото сильно опустилось в цене. А он всегда говорил: «Секрет богатства – покупай, когда дешево, продавай когда дорого». – Пол передразнил голос отца, ‒ Каждый дурак это знает. Тем не менее.
‒ И сколько он вложил?
‒ Думаю, не менее двух миллионов.
Милдред присвистнула.
‒ Тогда сейчас они стоят, ‒ по озорному зайчику пробежавшем в её глазах было видно, что она делает мысленный подсчет.
‒ Вот именно, – Пол предостерегающе поднял руку, ‒ можешь не продолжать. Мы все, слава богу, умеем считать.
‒ И где же слитки?
‒ В банке, конечно. Ты что думаешь он зарыл их на заднем дворе?
‒ В каком?
‒ Любовь моя, неужели ты думаешь, если бы я знал, мы бы с тобой сейчас сидели в этой дыре? – Пол опять обвел недобрым взглядом свой кабинет, – Старик никому кроме матери не доверял. Он всегда повторял: «Друзей узнаем, когда попадаем в беду, братьев и сестер, когда делим наследство, а детей, когда становимся старыми». Он пропускал ту часть поговорки, где жена узнается в разводе. Он всю жизнь ставил мать выше всех, включая меня, Джеффа и Аби и выполнял все её прихоти... Про неё он говорил: «Ваша мать – существо высшего измерения!»
– А что он говорил про вас? – Милдред стряхнула пепел с сигареты в стеклянную пепельницу на журнальном столике.
– Про нас он говорил, что природа на нас отдыхает.
Милдред усмехнулась и продолжила.
‒ Так, так... Значит ты её сюда взял... Понимаю. – Она покачала головой.
‒ Нет, не только в этом смысле, – Пол помахал пальцем, возражая. – Ты не подумай.
‒ Ну, да, конечно, конечно. Я тоже люблю Джулию. Она такая славная, особенная.
Наступило молчание, которая через минуту прервала Милдред.
‒ Значит Джулия знает.
‒ Ты имеешь в виду "знала". Я уверен, что знала. Пока, сама понимаешь, эта дурацкая деменция не случилось.
Милдред встрепенулась.
‒ О чем же ты раньше думал?
‒ А ты пораскинь мозгами. Если бы я спросил её тогда, то и Джордж бы об этом узнал, и этот подонок Клифф? (Клиффом был муж сестры Пола Аби).
‒ Доктор, а почему мне дают наркоз? Разве процедура болезненная?
‒ Нет, нет. Просто вам будет, как бы это сказать, непривычно, странновато. Как будто это не с вами происходит. И лучше, если вам дадут наркоз. Поверьте моему опыту. Хорошо?
‒ Господи, зачем чинить если не сломано? Ну хорошо. А где мой сын?
‒ Он сидит в соседней комнате. Не бойтесь. Как только процедура закончится. Вы сразу сможете его увидеть. Видите, я даже не называю это операцией. Это процедура, просто процедура.
Джулия откинулась на подушку и начала тихо бормотать сонет Шекспира, пока не подействовало снотворное.
Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
‒ Доброе день Джулия. Вы меня помните?
Она кивнула.
‒ Я вас помню, доктор Старк.
‒ Как вы сегодня себя чувствуете?
‒ Хорошо.
‒ Прекрасно! Скажите Джулия, какой сейчас год?
‒ Две тысячи шестьдесят второй.
‒ Прекрасно, прекрасно.
‒ А месяц?
‒ Апрель.
‒ А где вы живете?
‒ Пятьсот двадцать Северная Пальмовая улица, Фресно, Калифорния, США, Земля.
‒ Прекрасно, прекрасно. А теперь, Джулия, не могли бы вы посчитать для меня от двадцати обратно к единице.
‒ Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, семнадцать... – Джулия досчитала до одного и остановилась.
Доктор продолжил экзамен и был очень доволен результатом.
Он попросил медсестру подготовить Джулию к отъезду домой и пригласить сына зайти в его кабинет.
Когда Пол вошел и сел на стул, доктор Старк с улыбкой сказал.
‒ Память совершенно восстановлена ‒ он показал Полу рукой знак «ОК». Ваша мама прекрасно ответила на все вопросы теста.
‒ А как насчет нежелательных последствий?
‒ Я не заметил. Но вы, как близкий человек, должны здесь быть судьей. И если заметите какие-то отклонения памяти, то, пожалуйста, сообщите нам. А пока, можете забирать вашу маму домой. Доктор подал Полу руку, которую тот почтительно пожал. – Огромное вам спасибо, доктор! Это так много для нас значит!
Радостный, Пол вышел из кабинета и склонился к матери, спокойно сидевшей в кресле и смотревшей прямо перед собой.
‒ Мама, ты даже не представляешь как я рад! Дай я позвоню Милдред. Может быть она присоединиться к нам в ресторане. Я хочу отпраздновать это событие. В какой ты хочешь пойти: китайский, итальянский или индийский?
Джулия продолжала сидеть также прямо. Её взгляд, словно пронизывая стены приемной, был устремлен в пространство.
‒ Если в китайский, то утка по-пекински, если в итальянский то флорентийский стейк, а если в индийский то Тунде Кебаб. Важно, чтобы присутствовали все пищевые группы. Организму нужна сбалансированная диета.
«Странно» пронеслось у Пола в голове. «Не помню, чтобы мама когда-нибудь говорила о сбалансированной диете. Даже до начала деменции».
В машине пахло освежителем воздуха. Пол вел, а Джулия сидела рядом.
‒ Мама, сейчас может быть не вполне хорошее для этого разговора. Тебе нужно отдохнуть после операции. Но меня сильно беспокоит один вопрос и я хочу тебя спросить вот о чем. Ты помнишь этот банк?
‒ Помню, — мгновенно отреагировала Джулия.
‒ Подожди, ты верно даже не знаешь, о каком банке я говорю.
‒ Знаю. О том, где Герберт оставил золото.
Пол внутренне возликовал. Ему захотелось остановить машину и подпрыгнуть, но он себя сдержал, и продолжая в том же тоне, спросил:
‒ Вот и отлично. Какой же это банк?
‒ Это не банк, а депозитарий.
‒ Хорошо, депозитарий. И где же этот депозитарий?
‒ Он там, где ему нужно быть.
Голова Пола слегка дернулась назад. Он помолчал, продолжая ехать.
‒ Но мама, понимаешь, мне очень важно знать, где находится этот депозитарий. ‒
Пол повернул голову к матери, и видя, что та не собирается отвечать, продолжил, ‒ сейчас цена на золото высока очень важно продать слитки. Тогда и мы все сможем быть финансово независимыми и поедем куда ты захочешь, хоть в Пенсильванию, хоть на Мальдивы.
‒ Хорошо. Мы продадим слитки. Только сейчас вы денег не получите, – и отвечая на вопросительный непроизвольно выпученный взгляд Пола, Джулия проложила, — только после моей смерти.
И, не дожидаясь возражения со стороны Пола, она добавила.
‒ Вы все получите поровну ты, Джефф, Аби и пенсильванский фонд конкурсов для молодых поэтов. Однако в случае моей неожиданной смерти, пенсильванский фонд конкурсов получит всё.
824.613 SRY