Повесть "Superhumans". Впервые публикуется на Serey. (Часть 37)

– Да! – шепнула Элахи, снова лежавшая на спине. – Давай, я хочу этого!

– Сейчас, надо вспомнить… как я впервые увидел тебя в купальнике, – прошептал Ахмед.

Девушка захихикала, а он уткнулся носом в её шею и постарался во всех подробностях вспомнить тот вечер, когда впервые рассматривал её фотографии с пляжа на курорте, как тогда… и вот кажется, организм начал понимать, чего от него хотят. Правда, с трудом удавалось перестроиться с этого нового режима гипервозбуждения на привычный, но в итоге, далеко не с первой попытки, Ахмеду это удалось… из его тела стремительно выплеснулся горячий фонтан.

В эту же секунду произошло нечто, гораздо более удивительное – парень ощутил не только сладкую разрядку, но и то, как у него фактически открываются новые каналы восприятия, впервые в жизни. Это не было галлюцинацией или выходом из тела, скорее – будто пробуждались спящие органы чувств, сразу много-много этих органов, целая система, обрабатывающая иные сигналы и импульсы, о которых его тело и мозг до этой секунды просто ничего не знали. Ахмед сейчас не только «видел затылком», но и был во многих местах одновременно, на Элдане и других планетах, в разных точках того, что человеческие существа называют «временем» – более того, в различных вариантах так называемых «прошлого» и «будущего». Всё это располагалось как двумерные картинки на странице комикса, который Ахмед быстро-быстро листал, запоминая и осознавая каждый рисунок и взаимосвязи между ними. Вот его беседа с капитаном Нильсеном на «Илоне Маске», а вот их первая встреча в Долине Гениев… Геннадий Штормов, Земля и конечно же – Элахи. От первого момента, когда Ахмед увидел её на экране, до тех странных вариаций мелодии бытия, в которых они вдвоём наблюдают с мостика звездолёта цепочку взрывов сверхновых, уничтожающих ареал обитания человечества.

Надо сказать, это было очень увлекательно – наблюдать за бесконечным количеством коридоров и комнат, по которым ходят, хлопая дверьми, десятки Ахмедов… и все эти Ахмеды – он. Более того, варианты Ахмедов общались с разными вариантами Элахи, вариантами Дэймонов… и вообще с чуваками, незнакомыми ему в повседневной жизни на Элдане. Небольшая часть Ахмедов рано умерли, другие оказывались долгожителями. И ему даже не приходилось выбирать, «какую жизнь прожить», потому что каждая из этих судеб и все они вместе, вся сумма – это тоже он. Просто небольшая часть внимания «полного Ахмеда», сконцентрированная именно на Элдане, именно в этом ремиксе бытия – эта часть, забывшая ненадолго про «общую картину» и более тонкие органы чувств, и была диспетчером Ахмедом Хуссейном, проживающим конкретно свой опыт. Его «личность» – будто иголка древнего проигрывателя, скользящая по долгоиграющей грампластинке. В моменте иголка «видит» только определённый звук, не запоминая звуков до и после этого момента. Не зная, что пластинку однажды поменяют…