Я прямо физически ощутил, как Дед включает незадействованные ранее сверхспособности и готовится вознести вопрос на иной уровень бытия. Он забыл про Пеле. Он забыл про бразильский разговорник. Вперив в Жирафика взгляд бывшего зам зав кафедры романских языков в не самом последнем вузе страны, Дед возмущённо заявил:

– Ну какой чек?! Вот вы знаете, что были такие философы, как Иммануил Кант, Фридрих Ницше… кстати, я родился точно в тот же день, что и он, но ровно на сто лет позже! Так вот, им доверяли даже больше, чем Господу Богу! Одного слова этих людей было достаточно, чтобы любой современник им поверил, в любой ситуации! У этих философов была абсолютно, совершенно безупречная репутация!

– Да, знаю, – кивнул я, сообразив, что из всех присутствующих, включая Деда, один лишь я действительно понимаю, о чём вообще идёт речь.

В те годы, когда Жирафик постигал в университете космические науки… в другом, более захолустном универе, я за каким-то хреном учился на философском факультете. И выслушал длинный и невероятно занудный курс лекций по немецкой классической философии. В частности, рассказывали нам об одной странной детали биографии Иммануила Канта: этот мыслитель был настолько пунктуален, что по нему соседи сверяли часы. Он всегда выходил из дома в девять утра. И если кто-то из соседей сомневался – может, часы отстают или спешат? – достаточно было утром просто выглянуть в окно и наблюдать за дверью Канта. А после повернуть отбившуюся от ритма стрелку часов на пару минут вперёд или назад. Философ просто был не способен выйти на минуту раньше или позже. Всегда – ровно в девять. Никак иначе.

Спросите – как меня вообще занесло на философский факультет? В ту странную эпоху господствовало мнение, что нет разницы, где именно учиться – потому что работать всё равно придётся не по специальности. Поэтому факультет можно было выбрать абсолютно любой, они же все одинаково бесполезны. Вот я и выбрал самый сумасшедший вариант. Пригодилось ли в жизни? В целом – не очень. Но именно в тот январский день, встретив в магазине Дедушку Фридриха Ницше, родившегося на сто лет позже, я буквально копчиком почувствовал: наступил один из тех редчайших моментов, когда моя специальность всё-таки полезна! Хотя бы здесь и сейчас!

– Знаю, – кивнул я. – По Канту соседи сверяли часы. Каждое утро, ровно в девять.

На отягощённом интеллигентным интеллектом лице Деда осторожно засияло глубокое удоволетворение, автоматически зародившееся в организме от осознания того факта, что перед ним – по-настоящему достойный собеседник.

– Да! – воскликнул Дед. – Вот вы понимаете! Просто немыслимо было, чтобы у такого человека попросили какой-то там чек! А вот знаете, была ещё история с моим столетним одногодком Фридрихом…