С облегчением я опустил на рычаг трубку древнего пластикового «Панасоника» из девяностых, очевидно, доставшегося нашему магазину за бесценок на распродаже старой офисной техники какой-нибудь госконторы. Возможно, этот потёртый серенький аппарат, произведённый двадцать лет назад в тогда-ещё-бодрой Японии, прослужил много лет в каком-то министерстве или московской мэрии. Быть может, эту трубку поднимал кто–то из наших знаменитых политиков – оказавшихся сейчас на вершине карьеры или ушедших в забвение после череды подковёрных интриг и бандитских разборок. А сейчас телефон-пенсионер вынужден был выслушать сказ про бракованную грамматику и неплатёжеспособного деда. Подозреваю, что «Панасоник» был от этого не в восторге. С другой стороны, он же терпит ежевечерние звонки Слоника её мамке.

Дед снова спросил меня, как добраться до нужного магазина. Я возблагодарил судьбу за то, что неведомый менеджер рекламного агентства догадался впихнуть на наш рекламный флаер не только адреса магазинов, но и достаточно крупную схему московского метро. Деду она пригодится.

Наконец, он направился к выходу, пафосно сообщая Вселенной, что именно в этом магазине превосходный сервис, что к нему отнеслись здесь не как к чеку, а как к человеку… но всё же не удержался и пробурчал что-то в сторону Жирафика и Слоника, взиравших с лёгким испугом на Непознаваемое, пробирающееся к выходу. Они синхронно вздохнули с неподдельным облегчением, когда Дед-Непознаваемое покинул наш островок уютного тепла и границы их восприятия. Бормоча, что обязательно порекомендует наш прекрасный магазин всем, кому сможет, Дед вышел в поистине рериховскую тьму, сжимавшую цепкой ледяной хваткой северное полушарие маленькой планеты.

Ближайшие два часа к нам никто не заходил. Мы обменялись впечатлениями и согласились, что Дед явно заслуживает место в топ-5. Рядом с армянской бабкой, пытавшейся расплатиться на кассе советской сберкнижкой… рядом с искателем полной антологии румынских сказок и шизофреничкой «Ваш калькулятор не переливается, потому что я восемнадцать лет не была в Питере!» Теперь в одном ряду с ними поселился Дедушка Фридриха Ницше.

Вечером кассовый аппарат выплюнул финальный отчёт. Выручка в тот день была рекордно низкой.

В ночной темноте самого дальнего угла склада грустно догрызал пропавшую банку гуаши выдуманный аллигатор Семён.